”Если кто и спасет душу, то только живя
в Православной Вере, ибо нет иной Веры, лучшей,
чем наша чистая и святая Вера Православная”

Завещание Преподобного Феодосия Печерского

ЭКСКЛЮЗИВ

ТАК БЫЛО ЛИ ЗАКРЫТО "ДЕЛО БЕЙЛИСА"?

25 марта исполняется 95-я годовщина убийства киевского мальчика Андрюши Ющинского,
которое легло в основу самого громкого в истории процесса

Современного человека трудно чем-либо удивить. Мы уже ко всему привыкли, и, возвратившись вечером с работы, включаем телевизор и спокойно приступаем к ужину… Под обычный аккомпанемент сообщений о том, что в очередном теракте погибли десятки людей, где-то, на руинах рухнувшего дома работают спасатели, а в каком-то районе появился местный маньяк-чикатило. И в лавине информации об этих ежедневных десятках, сотнях, тысячах жертв, речь о единичных случаях, как правило, не идет. Тех, о которых, даже в нашей, отдельно взятой стране, свидетельствует бесстрастная статистика: практически каждый день где-то пропадают люди, и взрослые и дети. Но иногда, подобные случаи становятся объектом пристального внимания всех. В наши дни, таким стало дело об убийстве журналиста Георгия Гонгадзе. А в начале прошлого столетия внимание мировой общественности было сосредоточено на киевских событиях.

34 дня, которые потрясли мир

Складывается впечатление, что два убийства, случившиеся в Киеве в 1911 году - отрока Андрея, а затем премьер-министра Петра Столыпина, стали отправным моментом для дальнейших гигантских потрясений, как в России, так и во всем мире. А несколько перед тем спокойных и благополучных лет - затишьем перед надвигающейся бурей. После чего мир с нарастающим ускорением покатился по наклонной, традиционные ценности оказались разрушены и заменены другими, миллионы судеб исковерканы. В 1912 году затонул "непотопляемый", как заявляли, чудо-лайнер "Титаник", в 1914-м началась Мировая война, в 1917-м произошла "Великая и бескровная" революция - в результате пролились уже не реки крови, а моря. Осенью 1913 года внимание всего мира было приковано к тому, что происходило в третьем по величине городе Российской империи, Киеве. Здесь, после длительного (два с половиной года) расследования начался судебный процесс, продолжавшийся 34 дня, с 25 сентября по 28 октября (старого стиля), получивший известность, как "Дело Бейлиса". В течение всего этого времени киевские почта и телеграф работали с огромным напряжением. Откомандированные сюда корреспонденты крупнейших мировых изданий отправляли в свои редакции сообщения о ходе суда. Заседания, длившиеся без перерывов на выходные, с утра и до глубокой ночи, ежедневно, слово в слово, записывались стенографами и печатались в "Киевской Мысли". Интерес к этому делу был настолько велик, что тираж газеты возрос с шестидесяти тысяч до двухсот, ее рассылали во все концы. Бурлили парламенты, высказывались политические деятели, в городах происходили демонстрации, а под стенами суда рядом с Софией Киевской не расходилась толпа, служились панихиды, совершались крестные ходы. Киевский процесс непостижимым образом расколол тогдашнее общество на две непримиримые части. Известно, что убийцы и изуверы бывают любой национальности, что не освобождает их от осуждения своим же народом. В данном случае "коса нашла на камень": с одной стороны пошла молва, что мальчика "умучили жиды", которые, якобы, всегда этим занимаются перед своей пасхой. С другой - поднялся организованный отпор "кровавому навету" на евреев, "инспирированному реакционными черносотенными кругами", с целью дальнейшего ущемления их прав. Вопросов в итоге осталось все же больше, чем ответов. А в ходе расследования и самого процесса происходило много всякого - инсинуации, подлог, попытки подкупа, и неожиданная смерть свидетелей. А ко всему прочему, информация об этом деле во времена СССР была практически недоступна.

Полицейские страсти по-киевски

Не приходится особенно удивляться тому, что "Дело Бейлиса" стало своеобразной "Цусимой царского правосудия" (как его образно сравнивали с разгромом российской эскадры в войне с Японией 1905 года). С самого начала расследование пошло не так, как надо. Тело тринадцатилетнего Андрюши 20 марта 1911 года обнаружили в пещерке дети, игравшие на склонах Загоровья (район Лукьяновки вдоль улицы Нагорной). Вызванные становые приставы, действуя топорно и все вокруг затоптав, сделали, казалось, все возможное, чтобы уничтожить какие-либо улики. А убийцы, похоже, их особенно и не скрывали - одежда, фуражка и тетрадки мальчика находились рядом. Руки его были связаны сзади, а все тело покрыто колотыми ранами, которые в присутствии собравшейся толпы, начал считать полицейский, но, дойдя до 20, спохватился и перестал. В дальнейшем экспертиза установит точное количество - всего 47, тринадцать находилось на правом виске. В медицинском заключении, подготовленным профессором Косоротовым, будет сказано, что смерть наступила от почти полного обескровливания организма. Вытекшую кровь так никогда и не нашли. Убийцы, (их предположительно было четверо), крепко удерживали находящуюся в сознании жертву (руки связали лишь после смерти), и методично наносили острым орудием раны на протяжении до получаса. Последний удар (сегодня его назвали бы контрольным) направили в сердце, к тому времени практически остановившееся. Поскольку сексуальная версия со всей определенностью отпала, а действия истязателей указывали на жестокую, но осмысленную последовательность, то возникла версия о ритуальном убийстве, но это позже. А пока, киевская полиция, оказавшись, к сожалению, не на высоте, пошла, как это часто бывает, по самому легкому пути, и обвинила близких покойного. Первой была арестована его мать Александра Приходько, женщина простая и бесхитростная. Начальник сыскного отделения Мищук всячески ее третировал, называл убийцей и даже не пустил на похороны сына. Вызывал по утрам на допрос, заставляя до ночи ожидать его, сидя на стуле. Когда же обнаружились очевидцы того, как Андрюша утром злополучной субботы шел из Предмостной слободки в город через цепной мост (сейчас на его месте мост Метро), то угрожал им каторгой, если не изменят показания. Затем арестовали отчима Андрюши - Луку Приходько, работника переплетной мастерской. Его тоже долго продержали в заключении и отпустили, лишь столкнувшись с неопровержимым алиби - в те сутки он безотрывно находился на работе. Позже Мищук вместе с подчиненным ему младшими чинами пойдет на прямой подлог и попытается сфабриковать улики, чтобы "списать" преступление на уголовников. Все это раскроется, он будет осужден, но сбежит.

Роковой прогул занятий

Если бы полицейские действительно стремились к истине, то, пообщавшись со знакомыми и соседями, легко убедились, что Андрюша был всеобщим любимцем и лиц, заинтересованных в его "устранении", не существовало. Ребята, с ним дружившие, утверждали, что он был исключительно честен и никогда не брал чужого. Отца забрали в солдаты на Японскую войну, откуда он не вернулся, и хотя Андрюша был для отчима незаконнорожденным "байстрюком", тот его любил как родного. Бабушка Олимпиада первая хватилась пропажи вечером 12 марта. В шесть утра того же дня внук, поев постного борща (по его остаткам в желудке медики установят, что убийство произошло около 10-ти), вышел из дому, захватив с собой книжки, перехваченные ремнем за отсутствием портфеля. Путь предстоял неблизкий - часа полтора пешком с левого берега Днепра на Лукьяновку. Вместо того, чтобы сразу пойти на занятия в духовное училище, что на территории Софии, (учился Андрюша, кстати, хорошо), отправился к своему другу Жене Чеберяку, жившему на улице Верхне-Юрковской (теперь Баггоутовская). Тот обещал ему пороховые заряды для самодельного ружья. Как потом выяснилось, встреча их произошла, чему было несколько свидетелей, однако Женя, по какой-то причине, следствию в этом так никогда и не признался. В августе того же года он и его сестра Валя умерли. Официальной версией стала дизентерия, но предполагали отравление. Потому что до того, в отсутствие матери (задержанной в качестве подозреваемой) их накормил пирожными очередной полицейский сыщик, некто Красовский. Непосредственно перед этим одновременно сдохли обе дворовые собаки. В происшедшем пытались обвинить и Веру Чеберяк, однако, несмотря на ее далеко не блестящую репутацию женщины "с характерцем" (одному из своих любовников как-то плеснула в лицо кислоту), такое предположение - желание отравить троих собственных детей - выглядит слишком чудовищно. Версия же об убийстве Ющинского на квартире "Чеберячки", куда похаживали дружки ее брата, профессионального вора, длительное время разрабатывалась следствием и "подогревалась" прессой, однако, также не была подтверждена. И потому что Андрюша, по своей очевидной безобидности, не мог представлять для уголовников никакой угрозы, и оттого, что в это время сами они находились в другом городе. Ну а Женя, перед тем, как умереть, повторял в бреду: "Андрюша, ты не кричи…" Выжила каким-то чудом младшая сестра Люда. Она и ее отец Василий Чеберяк стали главными свидетелями со стороны обвинения - в том, что убийство произошло на находившемся рядом кирпичном заводе Зайцева.

Их Императорские Величества и … чиновничья прыть

Предприятие, принадлежавшее известному еврейскому сахарозаводчику и меценату Ионе Зайцеву, занимало приличную по размеру территорию: начиная от перекрестка Половецкой и Нагорной - вниз, до улицы Кирилловской (теперь - Фрунзе). В расположенной там бесплатной "Хирургической лечебнице, в память бракосочетания Их Императорских Высочеств 14.XI.1894 года", построенной им "для бедных слоев населения", еще несколько лет назад функционировал киевский роддом № 4. К моменту упоминаемых событий отец-основатель умер, передав бразды правления сыну - Марку. Приказчиком на заводе был мещанин города Василькова Менахиль-Мендель-Тевьев Бейлис. Ему и было предъявлено обвинение в том, что вместе с неустановленными лицами он, из побуждений религиозного изуверства, совершил убийство христианского мальчика Андрея Ющинского. Поскольку на тот момент информация о деле получила широкую огласку и обсуждалась в Государственной думе и Совете министров, киевская полиция постаралась не ударить в грязь лицом, но, явно перестаралась - на задержание подозреваемого отправился целый отряд в 16 человек под руководством своего начальника Кулябко. Того самого, который через какие-то две недели, снова-таки переусердствовав, в нарушение всех инструкций, лично выдаст террористу Богрову, своему осведомителю, пропуск в Оперный театр. Там будут находиться Высочайшие лица: Царь со своими дочерьми и глава Правительства - Столыпин, смертельно раненый в антракте. В заключении до начала процесса Бейлис проведет больше двух лет, в отличие от Богрова, осужденного и казненного уже спустя девять дней после поимки. Трудно сказать, во что оценивали шансы на успех чиновники от юстиции, передавая дело в суд, но они были явно невелики. Обвинение фактически отталкивалось от показаний Чеберяков, утверждавших, со слов своих детей, что 12 марта через дырку в заборе, те проникли на территорию завода покататься на мяле (приспособлении для разминания глины). Там детей "застукал" Бейлис и погнался за ними. И все как будто успели убежать, кроме Андрюши, которого тот схватил и утащил с собой. Главным козырем прокурора стали заключения экспертов, пришедших к выводу о ритуальном характере убийства. В качестве специалистов были привлечены католический ксендз Пранайтис, знаток гебраистики и еврейского языка и профессор психиатрии Киевского университета святого Владимира - Иван Андреевич Сикорский, отец знаменитого авиатора.

Куда тронулся лед, господа присяжные заседатели?

Часто встречается утверждение, что Царь и его окружение инспирировали процесс и пытались направить его в "нужном" направлении. Факты говорят другое. Временное правительство, став государственной властью, создало комиссию по расследованию "преступлений царского режима", где среди других вопросов поднималось и "Дело Бейлиса". Ничего такого "накопать" не удалось - следствие, суд и подбор присяжных производились в рамках закона. Вывод можно сделать скорее обратный - сила была на стороне защиты. Как и большая часть прессы и так называемой прогрессивной общественности. В нее входили сотни деятелей культуры и науки, среди которых - Горький, Короленко, Блок, Бехтерев… Неизвестного до того приказчика кирпичного завода защищали сразу пять известнейших адвокатов Российской империи: Грузенберг, Карабчевский, Зарудный, а также Григорович-Барский, председатель Киевского Сoвета присяжных поверенных и Маклаков, родной брат министра Внутренних дел. Обвинению с его шаткой доказательной базой было чрезвычайно трудно противостоять такой блестящей плеяде профессионалов своего дела. Защите не составляло особого труда обнаружить противоречия в показаниях свидетелей, указывать на недостаточность аргументации экспертов и обращать другие процессуальные моменты в свою пользу. Тем не менее, предвидеть, к чему склонится жюри присяжных, большинство из которых являлись простыми мужиками, было невозможно. Корреспондент лондонского "Таймса" телеграфировал в последний день процесса: "Все общественное мнение России дошло до крайней точки напряжения; несмотря на "качество" улик, собранных против Бейлиса, никто не берется предсказать исход". Заключение жюри присяжных было оглашено 28 октября 1913 года. Из двух заданных ему вопросов, первый звучал так: "Было ли доказано, что 12-го марта 1911-го г. в одном из зданий еврейской хирургической больницы Андрей Ющинский был схвачен, ему засунули в рот заклеп, и ему были нанесены раны, из которых вытекло пять стаканов крови, после чего были нанесены новые раны, общее число которых достигло сорока семи. Была ли смерть Ющинского следствием всех этих ран, причинивших ему страшные страдания и приведших к почти полной обескровленности его тела?" Вердикт (единогласный) прозвучал: "Да, это было доказано". Последовал второй вопрос: "Виновен ли подсудимый в сообщничестве с другими лицами, не обнаруженными во время следствия, побуждаемый религиозным фанатизмом, в предумышленном убийстве мальчика Андрея Ющинского; схватил ли он его и потащил ли он находящегося там Ющинского к одному из зданий кирпичного завода?" В этом мнения присяжных разделилось: шесть проголосовали - за, шесть против. Но, поскольку сомнительные случаи закон трактует в пользу подозреваемого, ответ был: "Не виновен". Приказчика кирпичного завода Менахиля Бейлиса освободили из-под стражи прямо в зале суда. В ближайший после этого месяц он эмигрировал в Америку.

Пути Господни или каждому свое

Как мы видим, решением жюри присяжных заключительная точка поставлена не была. Оба вердикта вступали в явное противоречие между собой. Ведь у посторонних лиц возможности "хозяйничать" на территории завода не было. Можно, безусловно, считать, что Бейлис, отец четверых детей здесь не при чем, но остается нерешенным вопрос - чьих все же рук это страшное дело?

Не успели утихнуть волнения, как летом 1914-го началась Первая мировая, а еще через три года произошла революция. Когда к власти пришли большевики, то постарались окончательно закрыть чем-то мешавшее им дело своими "радикальными" средствами. Расстрел тогда полагался уже за одно хранение стенографического отчета по процессу. Были расстреляны бывшие министры внутренних дел Маклаков и Макаров, министр юстиции Щегловитов, директор департамента полиции Белецкий, прокурор Виппер. В застенках киевского ЧК погибла чета Чеберяков вместе с дочерью Людой. Профессор Сикорский и ксендз Пранайтис умерли своей смертью еще до революции. Бывшие адвокаты защиты выехали за границу. Улицу Владимирскую, на которой находилось здание Суда, назвали именем Короленко. Ну а современный День юриста мистическим образом совпадает с датой начала процесса - 8 октября. Надпись же на простом деревянном кресте, установленном на Лукьяновском кладбище гласит: "Андрюша Ющинский. Увенчаный мученическим венцом на тринадцатом году жизни 12/25 марта 1911 года. Святый мучениче-отроче Андрее, моли Бога о нас!"

К. Д. (статья была написана эксклюзивно для газеты "Сегодня")

СЛУЖБА св. мученику АНДРЕЮ Киевскому

(поется купно с Триодью)

На Господи воззвах стихиры Триоди 3 и святому 3, глас 2:

Стекается прочее соборище законопреступных/ на отрока неповинного смерти предаст/, о беззаконных, о неверных/, како кровию Владыки всяческих не насытишася/, но и на рабех Его беззаконие продолжиша/, мы же страдание Андреевым умилившееся, вопием: /Господи долготерпеливе, слава Тебе. Стекается прочее любомятежных собрание/, гласом велим вопиет/, кровоядных убийц оправдати тщится/, противу власти благовернаго Царя вопиет/. О правосудия притворнаго!/ О человеколюбия льстиваго!/ како убийцу милующе/, всю землю русскую послежде кровию неповинных обагриша/, но нам во спасение быша страдания их/, вопиющих непрестанно: /Господи долготерпеливе, слава Тебе.

Стекается прочее верных собрание/ ко гробу твоему, страдальче Андрее/, слезы и молитвы приносяще/, и благодать во благовременную помощь приемлюще/, ты бо долготерпению нас научаеши/ и от бесов видимых и невидимых покрываеши/ поющих: Господи, слава Тебе.

ТРОПАРЬ, глас 1. Болезньми странноужасными младенца Андрея/ имиже в подражание страстей Твоих пострада/, умолен, Господи, буди/ и злочестие низложи строптивых богоборцев/, Тя пригвоздивших и отрока Твоего иглами пробождших/; верныя же Твоя во египетскую работу пленивших/, от тех свирепства покрый нас, Владыко,/ и чад наших от скверноубийства защити, молимся.

КАНОН глас 4 ПЕСНЬ 1. Ирмос: Поразивый Египта и фараона мучителя погрузивый в мори, люди спасл еси из работы, моисейски поющия песнь победную яко прославися.

Песнь во умилении Господеви воспоем, Иже в мученике Своем славно прославися, нас же к покаянию и пению бодренному подвизает.

Рече враг: гнав, постигну, разделю корысти Царства Русскаго, первии же убию мечем моим отрока их пред очима их, нападет на них страх и трепет пред лицем дерзости моея, тогда господствовати будет рука моя.

Скверноубийство новое совершиша, иже Древле в Чермнем мори спасенных отроцы кровию неповинною детскою, трепет навести на верныя потщашася, якоже отцы их древле кровию Владычнею себе самех заклинаху. Богородичен: Боязливостью и нечувствием согрешихом, но подаждь нам, Владычице паче Сына Твоего убоятися, величием же мышцы Его, распеншии древле Его, да окаменятся.

ПЕСНЬ 3. Ирмос: Яко неплоды роди от язык Церковь и многое в чадех изнеможе сонмище, чудному Богу нашему возопиим: Свят еси Господи.

О, како неправедно страждеши, отроче, от сонмища лукаваго, утверждая наша сердца во уповании на Господа, иже мертвит за беззакония и живит сокрушенныя и умиленным сердцем кающиися.

Несть свят, яко Господь, несть праведен паче Его, Иже скверноубийство беззаконным попустивый, Андрея же неповиннаго страдальца на Небесех венчавый таинственным и всеправедным смотрением Своим.

Не хвалитеся и не глаголите высокая в гордыне вашей, законопреступницы, на Законе почивати мнящиися, по закону отца вашего жертвы ему человечески приносите, но взыщет Законодавец истинный кровь Андрееву со Авелевой и Захарииной вкупе рода сего.

Богородичен: Моли за отечество наше Владычице, Сына Твоего, да возставит нам Царство Православное и даст крепость царю нашему, прежде даже не снидет судити концем земли праведен сый.

Седален, гл.7 Горьким мучением истязуем от сонмища любомятежного и строптиваго, кровей истощанием терпеливным небеснаго отечества достигл еси Андрее, но моли Его же страсти подражал еси Господа, да чад наших от скверноубийства сохранит, нас же в правоверии укрепит и подаст грехов оставление.

Богородичен: Пресвятая Дево, мучеников похвало, младенцем же присная охранительнице, огради чада наша от злобствующих и ищущих кровей неповинных, покрый, заступи и избави, заступления человеческа неимущих, и Тебе же поющих усердно. Со младенцы по образу страсти Владычни закланными всемощное за ны вознеси ходатайство.

ПЕСНЬ 4. Ирмос: Услышах Боже слух Твой и убояхся, разумех дела Твоя и ужасохся, Господи, яко Твоего хваления исполнь земля.

Разумех дела Твоя и ужасохся, Господи, како отроку неповинно пострадати попустил еси, за еже сердца окамененныя на покаяния подвигнути и прелесть христоненавистных мятежник посрамити.

Узреша тело твое прободено и поболеша людие, вниде трепет в кости наша и смятеся в нас крепость наша, убийцы же твоя, Андрее, ободришася и свидетели похищения твоего умертвиша, да в горший трепет вся приведут.

Изыди, Господи на спасение людей Твоих, се бо убояхомся страхом вражиим, и насильству кровоядец лютых поработихомся, отрока безнаказно погубити не возбранихом, и се прещением Твоим умалил еси землю нашу и яростию Твоею низложил еси язык наш.

Богородичен: Поспеши в помощь мою, Мати Божия, - всякая душа матерня вопиет Ти, - помози ми да почию в день скорби моея, сохрани невредимы чада моя, да возвеселюся о Бозе Спасе моем. ПЕСНЬ 5. Ирмос: Возсияй мя, Господи, свет повелений Твоих, яко к Тебе дух мой утренюет и поет Тя: Ты бо еси Бог наш, и к Тебе прибегаю, Царю мира.

Правде научитеся живущии на земли, многословию нечестивых веры не имите, на тело отрока убиеннаго воззрите, кровь бо его на Небо вопиет до последния капли излиянная спасения и вразумления нашего ради. Господи, высока мышца Твоя и гнев Твой на всяк суд неправедный, како детоубийцы злочестивии оправдишася, отрок же за Христа умученный оклеветан и поношаем пребысть, в день же судный разумевшее славу его злоречивии да постыдятся.

Мертвии живота не имут видети, нечувствием же боримии како умилятся, кия же врачеви воскресят от сна греховнаго спящия, страданием же твоим Андрее, вся тако недугующия уврачевал еси. Богородичен: Навел еси, Господи гнев Твой на ны и погубил, приложил еси зла славным земли нашея, но виждь во умилении вопиющия: разве Тебе иного не вемы, имя Твое именуем, тем же и мир Твой даждь нам Богородицы молитвами вся бо воздал еси нам.

ПЕСНЬ 6. Ирмос: Да не погрузит мене буря водная, ниже пожрет мене глубина, отвержен бо есмь во глубины сердца морскаго зол моих, тем зову яко Иона: да взыдет от тли зол живот мой к Тебе, Боже. В скорби смертней возопил еси, Андрее, ко Господу, и услыша тя и возведе от тленнаго жительства в небесныя кровы, да со всеми страдальцы Христовыми во веки ликуеши.

Реки злобы обыдоша тя и волны христоборства на тебе преидоша, Андрее, како терпел еси телесе всего прободение и крове твоея истощание. Хранящая суетная и ложная, како разума лишистеся, кровь бо христианскую ядуще, от недуг свобождение прияти мните. О нечестия и безумия! О безчеловечия демонскаго! Милость свою оставили есте, суд же без милости по глаголу Господню вас ожидает.

Богородичен: Со гласом хваления и исповедания пожру Тебе, Господи, яко не утаил еси гроба мученика Андрея от поклонения верных, егоже приими вопияюща и Тебе о нас и прощение подаждь согрешений, Богородицы молитвами, Милостеве.

КОНДАК, гл. 2. Страдания твоя, Андрее, како воспоим/терпению твоему како не дивимся/, и славу небесную, в нюже вниде, како помыслим? Кровь бо твою до единыя капли излиял еси/за Искупившаго нас честною Кровию/Емуже молися за чтущия память твою верно.

ИКОС. Седмию седмицами ран изъязвлен, кровь младенческую истощил еси, Андрее, обаче не возможе истощити злобы беззаконных кровоядец, пророки избивших. Пророчествованнаго от них распявших, ученики Его от земли истребивших, ныне же в невинных младенцех древнее богоубийство паки обновляющих по гласу пророчу руки имут исполнены крове, вождя своего - сына погибели чающе, вся языки поработити хотящаго, темже времене предреченну приспевающу, молим тя, святе с сострадальцы твоими: от козней сих видимых бесов огради вся верно чтущия память твою.

ПЕСНЬ 7. Ирмос: Не предаждь нас до конца имене Твоего и не разори завета Твоего и не остави милости Твоея от нас, Господи Боже отец наших препетый во веки.

Разливашеся древле пламень над пещию мучительскою на лакти четыредесят девять, толикими же ранами покры тело твое злодейственное сонмище ты же вопити не престал еси: благословен еси Боже отец наших.

Ангел Господень купно с тобою в пещь мучения сниде, да краткою мукою вечныя избегнеши зовущи непрестанно: благословен еси Боже отец наших.

Предал еси нас, Господи в руки врагов беззаконных, мерзких отступников, лукавнейших паче всея земли, за еже заповеди Твоя не послушахом, отрока Твоего за Тя пострадавша презрехом, убийцем же его благоволихом, но изми нас по чудесем Твоим и даждь славу имене Твоему Господи. Богородичен: Ныне возследуем всем сердцем и боимся Тебе и ищем лица Твоего не посрами нас, Господи, имея молящую за ны скорую заступницу, пречисто рождшую Тя Богоматерь.

ПЕСНЬ 8. Ирмос: Всяческая, Владыко, премудростию составил еси, земли же паки утвердил еси, якоже веси дно, основанием водрузивый на водах безмерных, тем вси вопием воспевающе: благословите дела Господня непрестанно Господа.

Ликом мученическим сочетался еси, Андрее блаженне, за Христа кровь свою излиявшим, с ними же поеши и превозносиши Господа во веки.

Пророков сословие яко приснаго тя прият, древле бо прорицаху роду сему строптивому и смерть от него прияша, и ты Андрее, от рода сего пострадав со пророки поеши и превозносиши Господа во веки.

Апостолов собранию яко безмолвный свидетель предстанет Андрей в час внега сести им на двоюнадесяте престолех судити обеманадесяте коленома Израилевыма, да воззрят нань, егоже прободоша за древле на Кресте Прободеннаго, сам же страдалец в радость Господа внидет, превозносяще Его во веки.

Богородичен: По возшествии Своем на Небеса, Сын Твой Тя, Богомати, неврежденну соблюде на земли от злобы распенших Его. Ты же ныне Сама Владычице чад наших неповинных покрый от сих кровоядец лютых, да спасении восхвалим Тя во веки.

ПЕСНЬ 9. Ирмос: Сотвори державу мышцею Своею, низложи бо сильныя со престол и вознесе смиренныя Бог Израилев, нихже посети нас Восток с высоты и направил ны есть на путь мира.

Благословен Господь Бог Новаго Израиля посетивый огненным посещением за нечувствие наше и жестосердие, но Той же сотворит и избавление людем Своим, святых отроков убиенных молитвами, от них же Андрей Киеву древнему похвала, за нас первейший предстоит молящеся.

Прииди ныне, мучениче блаженне Андрее, верно чтущим тя подаждь спасение от враг наших и из руки всех ненавидящих нас избави.

Ты, отроча, пророк втораго пришествия Вышняго наречешися, последнюю бо глубину злобы человеческия страданием своим измерил еси, и бездну последнюю нечувствия людскаго испытал еси, быв по смерти в знамение пререкаемо, многим был еси в преткновение, но буди ныне нам на возстание. Богородичен: Во тьме и сени смертней нам седящим возсияла еси свет Рождества Твоего, Владычице, имже просвети тьму беззаконий и заблуждений наших на путь мирен ноги наша направи.

МОЛИТВА СВЯТОМУ

О блаженне мучениче Андрее, граду Киеву похвало пресветлая, всему народу Русскому яко мерило совести некое страданием твоим явивыйся! Приими усердное моление наше, над гробом твоим приносимое. Аще и потщащася убийцы твоя имя твое забвению предати, аще и исповедавших подвиг твой вскоре умертвиша, аще и все страдание твое оболгаша и оклеветаша люте, но воистину слово в похвалу тебе приносимое не вяжется ни кровию, ни страхом иудейским, ни чарами демонскими. Ты бо таковыя муки подъял еси, яковые и помыслити недоумеем. Темже немолчно подвиг твой со иными отроки и младенцы по образу страсти Христовы закланными исповедуем и покаяние о нечувствии отец наших приношаем. Подаждь же нам, страстотерпче блаженне, от страха вражия избавление и ко страждущим от рук христоборцев участие теплое, да не паки рекут кровоядцы в сердцах своих: презреша галилеяне убиеннаго отрока своего, и се свободны есмы убивати и мучити их. Ни, святче, да не пребудем во злобах сих, ниже да порадуются о нас сии беси видимии, но подаждь нам избавление от всех козней их и братий их невидимых. Даруй нам во истинней вере стояние и Церкви нашей укрепление и возращение, младенцы сохрани, юныя уцеломудри, возрастныя же пристыждением твоим вразуми, да вси купно с тобою достигнем пристанища вечнаго и Венцедавца твоего, о Немже страдал еси прославим купно со Отцем и Святым Духом во веки, аминь.

Украинская Православная Церковь      †      Сайт в процессе наполнения      †       E-mail: bratstvo-kiev@narod.ru